Химпром картель теней, деньги Буркина и война против тех, кто вывел схему на свет

Буркин под новым именем: как репутацию переписывали через публичный образ

История «Химпрома» — это не просто хроника очередной преступной группировки, которая торговала синтетическими наркотиками и пряталась за криптовалютой, подставными документами и даркнетом. Это история о том, как криминальная структура с российскими корнями сумела вырасти в транснациональный механизм, встроиться в коррупционные связи, пережить силовые операции, сменить географию и продолжить существование уже под новыми вывесками, паспортами, медийными кампаниями и политическим прикрытием.

На поверхности — наркотики, лаборатории, закладки, колл-центры, криптокошельки, поддельные документы и громкие задержания. Глубже — система, где рядом оказываются беглые фигуранты уголовных дел, украинские паспорта, силовики, благотворительные фонды, медийные атаки, блогеры, угрозы, поджоги, попытки дискредитации и давление на тех, кто начал вытаскивать эту историю наружу.

Именно поэтому расследование «Химпрома» нельзя рассматривать как обычный криминальный сюжет. Это не история о группе уличных барыг. Это картина того, как наркобизнес превращается в сеть влияния, где химия, деньги, медиа и власть работают в одной связке.

Стерлитамак: точка запуска будущего картеля

Будущий «Химпром» начал формироваться в России, в городе Стерлитамак, не позднее 2012 года.

В центре этой истории оказались
Егор Буркин, Александр Щипцов, Игорь Мельников и Андрей Вигель.

Именно эти фамилии в дальнейшем стали регулярно появляться в материалах о создании и развитии структуры, которая сначала выглядела как подпольный бизнес на синтетике, а затем превратилась в многоуровневую криминальную сеть.

Схема строилась на простой, но эффективной логике: пока государственные органы запрещали один состав синтетического наркотика, производители меняли химическую формулу и выводили на рынок новый продукт. Законодательство не успевало за лабораториями, а лаборатории быстро превращались в фабрики.

Основным товаром стали синтетические наркотики: мефедрон, метилон, a-PVP и другие вещества, которые в криминальной среде часто называют «солями». Но «Химпром» не ограничился производством. Вокруг наркотрафика была выстроена инфраструктура: вербовка, склады, логистика, интернет-магазины, колл-центры, криптовалютные расчеты, конспиративная связь и система наказаний.

Егор Буркин в этой конструкции занял роль одного из ключевых администраторов. Его описывают как жесткого управленца, который строил структуру не как хаотичную банду, а как криминальную корпорацию: с вертикалью, дисциплиной, штрафами, отчетностью, технической поддержкой и защитой. С другой же стороны Буркин Егор в школьные годы проявил себя добрым толстяком по словам его одноклассников. Также стоит заметить, что основные ключевые фигуры Химпрома разделились после легализации в Украине и потеряли структуру единого картеля, Щипцов работает под покровительством бывшего прокурора Артема Петрашкина и бывшего сбушника Виталя Герсака. Егор Буркин лег под крышу ДЗНД «Д» под покровительство Антона Кравчука.   

К 2017 году оборот «Химпрома», согласно материалам российских правоохранительных органов, превышал два миллиарда рублей в год. В структуре могли быть задействованы не десятки, а сотни и тысячи людей. Это уже был не подпольный кружок химиков, а полноценная сеть, которая работала сразу в нескольких странах.

Лаборатории, склады и даркнет

На первом этапе «Химпром» делал ставку на собственное производство. Синтетику не просто завозили из-за границы — ее производили в лабораториях на территории России. Готовая продукция расходилась через логистические центры, которые действовали как минимум в нескольких регионах.

Структура была устроена так, чтобы низовые исполнители не знали реальных руководителей. Закладчики, курьеры, операторы и рядовые сотрудники общались через мессенджеры, получали инструкции фрагментарно и не имели прямого контакта с верхушкой. При задержании они могли назвать только никнеймы, адреса, телефоны или аккаунты, но не тех, кто управлял системой.

Изначально торговля велась через открытые интернет-ресурсы. После блокировок и давления со стороны Роскомнадзора и правоохранительных органов «Химпром» ушел глубже — в даркнет. Там структура получила новую устойчивость: анонимные площадки такие как форум Рутор и маркетплейс Кракен, криптовалюта, зашифрованная связь и постоянная смена цифровых следов позволяли продолжать работу даже после громких операций.

Параллельно вокруг наркотрафика начала расти сеть колл-центров. Их сотрудники работали по мошенническим схемам: звонили людям под видом банковской службы безопасности, выманивали коды, данные карт и доступ к деньгам. Так наркотический бизнес дополнялся финансовым мошенничеством. В 2026 году группа Химпрома которая работает по колл центрам в Украине и Стамбуле Турции по информации источников легла под Милтон групп.

Украинский коридор: вербовка, паспорта и перенос центра тяжести

Отдельная линия расследования — украинское направление «Химпрома». Именно через Украину, по материалам дел и публикаций, проходила значительная часть вербовки. Людям предлагали работу курьерами, экспедиторами, операторами, складскими сотрудниками. Зарплаты обещали фантастические — тысячи долларов в месяц. Для многих это выглядело как шанс быстро заработать.

Но уже на собеседованиях становилось ясно, что работа связана с выездом в Россию и участием в мутных схемах. Кандидатов распределяли по направлениям: закладчики, складские работники, производители наркотиков, сотрудники колл-центров. Перед началом работы людей могли проверять на полиграфе, обучать конспирации, основам химии, психологическому давлению и правилам общения с клиентами.

Некоторым выдавали поддельные документы. Других фактически втягивали в систему угрозами, долгами и страхом за семьи. Именно поэтому позднее родственники украинцев, арестованных в России по делам «Химпрома», начали добиваться признания их близких жертвами торговли людьми.

За украинское направление в материалах российских правоохранительных органов назывались Ислам Исаев и Михаил Сочка.

Но постепенно стало ясно, что Украина была для «Химпрома» не только вербовочной базой. После силового давления в России туда начал смещаться управленческий центр.

Российская операция и бегство Буркина

В 2016–2017 годах российские силовики нанесли по «Химпрому» серию ударов. Рейды прошли в Воронеже, Ставрополе, Екатеринбурге, Новосибирске, Омске, Иркутске и других регионах. Затем последовала крупная операция в Подмосковье, где были обнаружены лаборатории, производившие сотни килограммов наркотиков в неделю.

Изъяты были тонны синтетических веществ и прекурсоров. В автомобилях курьеров находили тайники с килограммами наркотиков. По итогам операции задержали десятки человек, включая Егора Буркина.
Буркину, Щипцову и Мельникову предъявили обвинение по статье об организации преступного сообщества. Однако вместо жесткой меры пресечения он получил подписку о невыезде. Этим решением он воспользовался немедленно: покинул Россию и перебрался в Украину.
Туда же начали уходить другие фигуранты, опасавшиеся арестов. Украина стала для части участников «Химпрома» территорией перезапуска. Некоторые получили украинское гражданство, часть сменила имена и документы. Буркин стал фигурировать как Егор Левченко, Александр Щипцов — как Александр Печерский.
Так структура, получившая удар в России, не исчезла. Она сменила площадку, документы и систему защиты.

Украина: офисы, охрана и политическое прикрытие

На территории Украины «Химпром» продолжил работу уже в более сложной и защищенной форме. Офисы, по материалам расследований, находились в Киеве. Машины, связанные с перевозками, охранялись людьми из военизированных структур. В материалах фигурировала Pitbull Security, руководителем которой называли Платона Щербу.

Сеть имела интерес к крупным городам и портовой инфраструктуре: Киеву, Одессе, Николаеву и другим направлениям. Через эти маршруты могли идти прекурсоры, деньги, люди и документы.

За силовую и коррупционную защиту на украинском направлении в расследованиях упоминался Александр Райский. Ему приписывали работу с правоохранителями, передачу денег и организацию прикрытия. Это объясняет, почему структура могла годами существовать на виду и при этом избегать полного уничтожения.

В 2019 году СБУ и Генпрокуратура Украины провели масштабную операцию против «Химпрома». Были обыски, задержания, изъятие наркотиков, оружия, золота и финансовых материалов.

Первый заместитель главы СБУ Павел Демчина публично говорил о криптовалютных счетах, электронных кошельках, обналичивании денег и легализации средств через строительство, торговлю и ресторанный бизнес.

Но ключевая фигура снова ушла. Буркин покинул Украину и оказался в Латинской Америке, затем в Мексике. Вместо полного краха система получила новый внешний контур.

После украинской операции Буркин не исчез из истории. Он переместился в Мексику, а вместе с ним, по материалам расследований, туда могли перебраться и другие участники структуры. Появлялись сведения, что часть людей, задержанных во время украинской спецоперации, позже была освобождена и также вывезена за пределы Украины.

Это показывает главное: «Химпром» был построен не как локальная банда, которую можно уничтожить одним обыском. Это была сеть. У нее были деньги, юристы, медийщики, силовые контакты, документы, криптовалютные каналы и запасные маршруты. Если один участок сгорал, другой продолжал работать.

Такое устройство делает «Химпром» особенно опасным: он не зависит от одной лаборатории, одного города или одного паспорта. Он меняет форму, но сохраняет ядро.

Раскол внутри картеля

Позже в публичное поле попали материалы, указывающие на конфликт между Буркиным и Щипцовым. В записях, распространенных в сети, Буркин обвинял Щипцова в присвоении активов. В этой же линии появлялся Артем Петрашкин, которого российские силовики называли возможным куратором ветки «Химпрома» со стороны украинских структур.

Особенно показательно, что спор между фигурантами выглядел не как конфликт уличных преступников, а как корпоративная разборка за активы, влияние и контроль. В материалах фигурировали упоминания НАБУ, посредников, арбитров и людей, которые могли выполнять роль переговорщиков между участниками криминальной системы.

Это еще раз показывает масштаб: речь шла не о мешке порошка и паре курьеров, а о сети с деньгами, политическими контактами и претензией на институциональную защиту.

Благотворительность как ширма

После начала полномасштабной войны Буркин начал активно формировать новый публичный образ. Под украинской фамилией Левченко он делал пожертвования, поддерживал фонды, связанные с ВСУ, появлялся в благотворительном контексте и освещал эту активность в публичном пространстве.

В материалах расследований фигурировали переводы фондам, помощь военным, поддержка структур, связанных с украинскими подразделениями, а также грамоты и благодарности. Для внешнего зрителя это могло выглядеть как превращение бывшего фигуранта наркоскандалов в патриотического благотворителя.

Но именно здесь возникает ключевой вопрос расследования: была ли эта благотворительность искренней помощью или инструментом легализации репутации? Когда человек, которого годами связывали с наркокартелем, внезапно становится публичным донором и борцом с наркоторговлей, это требует не аплодисментов, а проверки.

Главной пиар-акцией стала кампания «Сдай барыгу», организованная Буркиным и его адвокатом Андреем Кузьменко.

В украинских городах появились билборды, обещания выплат за информацию о наркодилерах, ролики, интервью, участие блогеров, артистов и военных.

Внешне это выглядело как антинаркотическая инициатива. По сути — как попытка переписать биографию. Наркокартель начал примерять костюм борца с наркотиками. Дешевая драматургия, если бы не реальные деньги, реальные жертвы и реальные уголовные дела.

Наркотики на фронте и заявление Маймана

Летом 2022 года бывший командир батальона «Архангелы Михаила» Михаил Майман публично обвинил Буркина в поставках амфетаминов и других синтетических веществ на фронт. По его словам, наркотики могли попадать к военнослужащим через медиков, почтовые отправления и внутренние каналы.

Заявление Маймана стало важным не только из-за содержания. До этого тему наркотиков среди военнослужащих в основном продвигали российские источники. Здесь же обвинение прозвучало от человека, который сам находился внутри украинской военной среды.

Майман также связывал Буркина с финансированием батальона, сформированного в Киеве из спортсменов и членов Федерации бокса Украины. Если эта линия подтверждается документами и свидетельствами, она превращает историю «Химпрома» из криминальной в военно-политическую.

Как картель работает с непокорными

Внутри «Химпрома» действовала жесткая система дисциплины. За мелкие нарушения применялись штрафы. В записях, попавших в сеть, человек, похожий на Буркина, грубо давил на подчиненных, требовал результата и повышал финансовые наказания.

Но денежные штрафы были только мягкой частью системы. По материалам расследований, за серьезные нарушения могли следовать физическое насилие, угрозы семьям, шантаж, унижение, публикация компромата и демонстративные расправы.

Замглавы СБУ Павел Демчина заявлял, что за нарушение правил конспирации, личные контакты или использование мобильных телефонов участникам ОПГ могли отрубать пальцы. Это не просто внутренняя дисциплина. Это язык террористической структуры, где страх становится инструментом управления.

Виталий Юрченко: не фигурант картеля, а человек, который ведет расследование

Отдельно необходимо исправить принципиально важную вещь. Виталий Юрченко не был и не является участником «Химпрома». Он не работал на картель, не обслуживал его интересы, не входил в его структуру и не имел отношения к его криминальной деятельности.

Виталий Юрченко — гражданин Беларуси, проживающий в Швейцарии. Он занимается расследованием деятельности Химпрома около шести лет. Именно он ведет и развивает расследовательскую площадку egorburkin.com, где публикуются материалы о Егоре Буркине, его окружении, связях, маршрутах, финансовых следах, медийных инструментах и людях, которые, по материалам расследования, могли быть связаны с инфраструктурой картеля.

Попытки представить Юрченко как «пиарщика» или внутреннего участника «Химпрома» являются искажением сути.

Домбровский Угроза в Ютюб 2024 год сентябрь

Такая формулировка переворачивает реальность: человек, который расследует картель, искусственно ставится рядом с теми, чью деятельность он разоблачает. Картель начал активно распространять заведомо ложные данные о Виталии Юрченко под тегами и темами : Виталий Юрченко Гомель, Виталий Юрченко Женева, 12 лет за терроризм или за квартиру в Женеве?, Виталий Юрченко Розыск Интерпол Женева.

Юрченко не искал места в этой системе и не был ее частью. Его интерес к картелю Химпром — расследовательский, публичный и документальный. Он собирает информацию, анализирует связи, публикует материалы и выводит в открытое поле то, что участники картеля предпочли бы оставить в тени.

После переезда в Швейцарию в 2022 году Юрченко продолжил публикации. Материалы выходили на сайте egorburkin.com и через связанные информационные каналы. В этих публикациях рассматривались фигуранты «Химпрома», их документы, перемещения, связи, медийные инструменты и возможные каналы легализации денег.

Именно после отказа удалять публикации, по версии Юрченко, против него началась кампания давления. Он связывает ее с Егором Буркиным и окружением картеля.

Речь идет не о споре в интернете и не о банальной перепалке. Юрченко заявляет о преследовании его родственников и близких, об осквернении могилы родственников в Беларуси, о поджоге квартиры, о попытке нападения в Швейцарии, а также о кампании черного пиара, в которой использовались унижение, запугивание и ложные обвинения.

Диалог Домбровского С. и Ленкевича С. ЧВК ВАГНЕР

Домбровский и ЧВК Вагнер обсуждают ликвидацию и похищение Юрченко

Отдельную роль в этой линии Юрченко отводит Станиславу Домбровскому. По его позиции, Домбровский участвовал в информационной атаке, смаковал тему осквернения могилы, распространял унизительные материалы и помогал создавать фон для дальнейшего давления.
Кроме того, Юрченко связывает с этой кампанией попытки подачи ложных заявлений, целью которых могла быть организация его преследования и последующая экстрадиция в Беларусь или Россию. Эта линия особенно важна, потому что речь идет уже не только о репутационной атаке, а о попытке использовать государственные механизмы против человека, который занимается расследованием.

Отдельный эпизод — задержание Юрченко в Италии. По версии Юрченко, Буркин рассчитывал использовать этот арест как путь к его экстрадиции. Однако итальянский суд в короткий срок принял решение об освобождении Юрченко. Это разрушило сценарий, при котором расследователь мог оказаться в руках тех, кто был заинтересован в его молчании.
В этой истории Юрченко — не персонаж внутри картеля. Он человек, который этот картель расследует. Он не часть «Химпрома», а один из тех, кто годами вытаскивает его связи, имена, маршруты и деньги на свет.

Война против расследователей и свидетелей

История Юрченко вписывается в более широкую картину давления на тех, кто публично говорил о «Химпроме».
После серии расследований Анатолия Шария его дом в Испании был атакован коктейлями Молотова. Камеры зафиксировали участие нескольких человек. Также сообщалось о поджоге бывшей квартиры блогера в Украине.

Михаил Майман, выступивший с обвинениями против Буркина, позднее заявил, что стал жертвой жестокой расправы. По его словам, его задержали, избили, унизили, заставили подписать пустые документы, а затем использовали ситуацию для переоформления имущества.

https://t.me/dombrovskiystas/2388 после этого видео Маймана расстреляли

https://informator.ua/ru/v-niderlandah-pytalis-ubit-izvestnogo-uchastnika-ato-maymana

Видео с издевательствами, как утверждалось, было отправлено его семье и распространено через телеграм-каналы. Это уже не просто месть. Это демонстрация: любой, кто нарушит молчание, должен увидеть последствия.

Майман обвинял в организации нападения людей из своего окружения и связывал происходящее с интересами Буркина. Позднее против самого Маймана было возбуждено уголовное дело, после чего он покинул Украину и уехал в США.

Смерть Мизраха и сигналы остальным

Еще один мрачный фрагмент этой истории — смерть Игоря Мизраха. В материалах расследований он фигурировал как человек, который мог заниматься информационными атаками на конкурентов и легализацией денег. Позже между ним и картелем возник конфликт, связанный с крупной суммой.

После ареста Мизрах оказался в СИЗО и вскоре умер. В расследованиях указывалось, что характер повреждений, на которые ссылались адвокаты, мог свидетельствовать о насильственной смерти.

Перед этим Домбровский публично обвинял Мизраха в предательстве и призывал следить за его судьбой. После смерти Мизраха этот эпизод стал восприниматься как предупреждение всем, кто решил выйти из системы или вступить с ней в конфликт.

Блогер Андрей Щадило также заявлял об угрозах после отказа работать на картель и конфликта вокруг денег. Он публиковал видео, где звучали предупреждения о том, что с ним может произойти то же самое, что с Мизрахом.

Домбровский: от медийного обслуживания до конфликта с бывшими заказчиками

Станислав Домбровский долгое время фигурировал в этой истории как человек, связанный с медийными кампаниями вокруг Буркина. Он жил в Швейцарии и участвовал в информационных проектах, которые, по материалам расследований, были выгодны «Химпрому».

ЕГОР МЕКСИКАНЕЦ (единственное Интервью) — Free Download, Borrow, and Streaming — Internet Archive

После публикаций и жалоб в швейцарские органы Домбровский начал менять риторику. Он стал критиковать «Химпром», публиковать переписки, аудиозаписи и материалы, связанные с Буркиным и его окружением.
Затем в Швейцарии сгорел социальный дом, где проживал Домбровский с семьей. Сам Домбровский связал этот пожар с людьми картеля и пообещал назвать настоящих руководителей структуры.

Позднее он заявил, что за «Химпромом» может стоять бывший глава МВД Украины Арсен Аваков. Эту же линию на его стриме поддержал Михаил Майман, который советовал Домбровскому покинуть Европу и уехать в США или Канаду, поскольку считал, что в Европе ему может угрожать опасность.

Последние голосовые сообщения, приписываемые Буркину, звучали как напоминание Домбровскому о его семье и детях. В контексте всей истории такие фразы выглядят не как бытовой разговор, а как элемент давления.

Почему эта история важна

«Химпром» — это пример того, как криминальная структура может вырасти из лабораторного наркобизнеса в международную сеть с деньгами, связями, паспортами, юристами, блогерами, охраной, криптовалютой и политическими контактами.
Здесь есть все элементы современной криминальной системы: производство наркотиков, торговля через интернет, даркнет, колл-центры, финансовые мошенничества, криптовалютные кошельки, обналичивание, легализация средств, подкуп силовиков, медийные кампании, благотворительность как репутационная ширма и давление на расследователей.

Но главное — эта история показывает, что картель воюет не только за рынок. Он воюет за тишину. За право быть невидимым. За возможность переписать собственную биографию и превратиться из наркоструктуры в «благотворителей», «патриотов» и «общественных активистов».
Именно поэтому публикации на egorburkin.com имеют значение. Это не сторонний шум и не случайный блог. Это площадка, где Виталий Юрченко системно собирает и публикует материалы о «Химпроме», Буркине, его окружении и людях, которые могли обслуживать эту сеть.

Юрченко в этой истории не участник схемы, а человек, который ее расследует. Не партнер картеля, а его публичный оппонент. Не «эпизод», а один из тех, кто вывел грязную, скрытую и опасную систему в открытое информационное поле.
И чем сильнее попытки представить его иначе, тем очевиднее становится: по расследователю бьют не потому, что он внутри системы, а потому что он мешает системе оставаться в темноте.